Коммунитаризм

Коммунитаристы утверждают, что индивиды — не самодостаточные субъекты выбора, существующие до общества, а люди, формирующиеся под влиянием сообществ — семей, традиций, местных сообществ, наций, — в которых они живут. Поэтому хороший политический порядок не может быть нейтральным в вопросе о благой жизни или опираться только на права; он должен также поддерживать общие смыслы, гражданскую добродетель и ответственность, а также защищать общинные институты, благодаря которым возможна индивидуальная свобода. В употреблении XIX века термин «коммунитарист» обозначал тех, кто экспериментировал с общинным образом жизни, например оуэнистов и фурьеристов; современная школа представляет собой иное, преимущественно философское и политическое движение.

Философская критика либерализма

Современный коммунитаризм возник как критическая реакция на книгу Джона Ролза A Theory of Justice (1971). Его основные представители — Аласдер Макинтайр (After Virtue, 1981), Майкл Сэндел (Liberalism and the Limits of Justice, 1982), Чарльз Тейлор и Майкл Уолцер (Spheres of Justice, 1983) — опирались главным образом на Аристотеля и Гегеля и не называли себя коммунитаристами; это обозначение применяли другие. Они выдвинули три основных аргумента:

• «Я». Как утверждал Сэндел, либерализм Ролза предполагает существование «я», способного отстраниться от всех своих целей, — того, что позднее он назвал «необременённым я» (1984). Он отмечал, что мы часто понимаем себя «как членов этой семьи, сообщества, нации или народа» и что некоторые привязанности являются конститутивными, а не выбранными. Тейлор возражал против представления о самодостаточности людей вне общества.
• Универсализм. Макинтайр и Уолцер утверждали, что нормы справедливости и добродетели укоренены в конкретных традициях и общих представлениях, поэтому абстрактные универсальные принципы искажают описание моральных рассуждений. Уолцер предположил, что для разных благ — здравоохранения, должностей, денег, любви — в рамках сообщества действуют разные критерии распределения.
• Социальные блага. Тейлор утверждал, что некоторые блага, например язык или культура, по своей природе социальны и не могут быть обеспечены одними лишь индивидуальными правами.

Либералы отвечали, что ключевая ценность — это способность пересматривать свои цели, а не выбирать их из ничего; в книге Ролза Political Liberalism его теория была переосмыслена как политическая концепция для плюралистического общества. К началу 1990-х годов дискуссия о «я» в основном сошла на нет.

Политический коммунитаризм

В 1990-х годах Амитай Эциони, Уильям Гэлстон и другие инициировали движение «отзывчивого коммунитаризма», сосредоточенное на политике. Они утверждали, что государство всеобщего благосостояния, свободные рынки и культура, придающая чрезмерное значение правам, ослабили семейные и местные связи, и призывали к более сбалансированному соотношению прав и обязанностей. Их журнал The Responsive Community и программный документ 1991 года предлагали такие меры, как национальная служба, поддержка семей с двумя родителями, воспитание характера, охрана правопорядка на уровне сообществ и ограничение некоторых притязаний на неприкосновенность частной жизни и свободу слова, когда речь шла об общественной безопасности. Коммунитаристы считали, что сообщества, основанные на месте проживания, общей памяти и непосредственных межличностных связях, заслуживают защиты.

Восточноазиатский коммунитаризм

Отдельная дискуссия касается «азиатских ценностей». Учёные проводят различие между риторикой правительств, используемой для оправдания ограничений прав, и продуманными аргументами, например аргументами Дэниела А. Белла, согласно которым культурный контекст влияет на расстановку приоритетов в области прав и может служить основой для самобытных институтов, в том числе меритократических палат, вдохновлённых конфуцианством.

• Политика «третьего пути». Коммунитарные темы прав и обязанностей нашли отражение в деятельности правительств Билла Клинтона и Тони Блэра в 1990-х годах, в том числе в условиях получения пособий, связанных с трудоустройством, и инициативах по обеспечению безопасности местных сообществ.
• «Большое общество». После 2010 года правительство Великобритании во главе с консерваторами продвигало идею «Большого общества», передавая оказание услуг общественным и добровольческим организациям; критики считали эту идею прикрытием для сокращения расходов.
• Сингапур. В Белой книге 1991 года об общих ценностях провозглашалось, что «нация важнее сообщества, а общество важнее личности»; этот официальный коммунитаризм критиковали за легитимацию ограничений политических свобод.
• Общественные институты. Земельные трасты местных сообществ, районные советы, местные валюты и кооперативы часто обосновываются в коммунитарных терминах как способы восстановления местной солидарности.
• Субсидиарность. Католическое социальное учение и принцип субсидиарности Европейского союза разделяют коммунитарное предпочтение принимать решения на самом низком эффективном уровне.

• Консерватизм и конформизм. Критики утверждают, что коммунитаризм идеализирует сообщества, которые исторически отличались иерархичностью, патриархальностью или исключающим характером; Элизабет Фрейзер отмечала, что понятие «сообщество» использовалось для оправдания иерархии и делегитимации конфликта.
• Какое сообщество? Современные люди принадлежат ко множеству пересекающихся сообществ, предъявляющих противоречивые требования; коммунитаризм почти не объясняет, как разрешать эти противоречия и как защищать несогласных внутри сообществ.
• Ностальгия. Идеал домодерного всеохватного сообщества у Макинтайра, по-видимому, плохо применим к крупным, индустриальным, плюралистическим обществам.
• Релятивизм. Обоснование справедливости через общие представления грозит узаконить несправедливые практики, которые то или иное сообщество случайно принимает; пример Уолцера с индийской кастовой системой подвергся широкой критике.
• Расплывчатость политики. Политический коммунитаризм критиковали как набор нравоучительных призывов, который правительства могут легко использовать, чтобы переложить ответственность за социальные проблемы на семьи и добровольцев.

Как философское движение коммунитаризм скорее изменил либерализм, чем вытеснил его: Ролз, Рональд Дворкин, Уилл Кимлика и другие включили в свои подходы вопросы сообщества, культуры и гражданской добродетели, а коммунитарные аргументы продолжают звучать в дискуссиях о мультикультурализме, национализме и гражданском образовании. В качестве политической программы его влияние было рассеянным — оно было усвоено повестками «третьего пути» и правоцентристов, — а результаты неоднозначны: общинная полиция и децентрализация на местный уровень дали некоторые положительные результаты, тогда как риторика «ответственности» использовалась и для оправдания обусловленности социальных пособий и их сокращения.

Для проектирования систем управления наследие коммунитаризма служит напоминанием о том, что институты зависят от социального капитала и общих идентичностей, которые они сами не создают, и что формальные правила, внедряемые без учёта местных значений, часто не работают. Его пределы связаны с защитой индивидов и меньшинств от давления собственных сообществ; либералы утверждают, что для этого необходимы права, которые сообщества не могут отменить.

• Дэниел Белл, «Коммунитаризм», Стэнфордская философская энциклопедия
• Аласдер Макинтайр, После добродетели (1981)
• Майкл Дж. Сэндел, Либерализм и пределы справедливости (1982)
• Майкл Уолцер, Сферы справедливости (1983)
• Амитай Этциони, Дух сообщества (1993)